Кабинет| Поиск Вход
Сообщество:
История и современность
Информация о исторических событиях, явлениях и фактах. Редкие фото уходящей эпохи.

 
 

Славянофильство или «русская самобытность»

Оригинал взят у orei в Славянофильство или «русская самобытность»


Исход славян русичей из Гипербореи.


В сети усиленно обсуждают новый фильм Задорнова про Рюрика. Я тоже его смотрел, но после того как услышал про ВАРягов - ВАРивших соль, выключил телевизор. Лучше почитаем умного еврея Леонида Геллера написавшего труд по русскую Утопию.

Читая ее понимаешь, что например всё захлестнувшее нас в последние 10 лет безумие в стиле Задорнова, Хиневича, Голякова, Левашова, Чудинова, Асова, Гриневича, Петухова и других, имя коим легион, появилось не вчера. Русские этруски, русские норвежцы и англичане, славяне эпохи неолита, бог-Ра, бог Перун из Перу все это уже было.

Среди тех, кто своими сочинениями внес вклад в славянскую утопию в России 19 века, был С. Уваров, министр образования при Николае I и автор знаменитой тройственной формулы, объединившей «русскость», идеологию и государство: «самодержавие, православие, народность» (последнее слово - калька с немецкого Volkstum, адаптированное через польское narodowosc, ставшее ключевым в русском культурном словаре).

Опираясь на «трех слонов» уваровской формулы, Российское государство будет то вспоминать свою мечту о «славянской империи», то выступать спасителем мира (для чего наденет в 1848 году форму «жандарма Европы»), то принимать, без особой убедительности, образ современной и «цивилизованной» державы, то, наоборот, впадать в спячку.

Лишь славянская национальная идея будет отныне, с перерывами, давать государству средства для сплочения его подданных.

После восстания декабристов между властями и частью культурной элиты России происходит разрыв. Русская интеллигенция с тех пор видит себя в оппозиции к государству. Между установившимся порядком и его противниками начинается более или менее открытая вражда, в которой народ играет роль ставки и заложника. В этом контексте разгорается спор, повлиявший на всю русскую общественную мысль, спор между «славянофилами», защитниками русской самобытности и «западниками», сторонниками единства исторического и культурного процесса.

В 1836 году П. Чаадаев (1794 — 1856), который, по словам Пушкина, «в Риме был бы Брут, в Афинах — Периклес», а в России всего лишь «офицер гусарский», публикует в Телескопе первое из Философических писем (1829). В этом письме Чаадаев провозглашает, что Россия инертная и бесплодная из за своего византийского наследия, оказалась выброшенной из Истории. Она ничего не внесла в сокровищницу цивилизации, ее будущее так же темно, как и ее прошлое. Философа официально признают сумасшедшим.

Граф Бенкендорф, шеф жандармов при Николае I, скажет одному из защитников Чаадаева: «Прошлое России удивительно, ее настоящее более чем великолепно. Что же касается ее будущего, оно выше всего, что может представить себе самое пылкое воображение». Ни до, ни после этого никому не удалось лучше выразить дух русского полицейского утопизма.

Кроме государственного гнева, выпад Чаадаева спровоцировал мгновенную реакцию славянофилов (еще одно ироническое прозвище, принятое теми, против кого оно было направлено).

Целая плеяда философов, публицистов, ученых, писателей разных поколений, под предводительством А. Хомякова (1804 1860), И. Киреевского (1806 1856) и К. Аксакова (1817 — 1860), создает обширный корпус сочинений разного характера и вырабатывает изменчивую, многостороннюю доктрину, обобщающую социальные, исторические, антропологические, культурные интерпретации феномена «русскости».

Философия и историческая наука славянофилов восходят к идеям Лейбница и оказываются перед парадоксом XVIII века: молода или стара Россия? Для того чтобы избежать этого вопроса, славянофильство всячески подчеркивает значение русской «самобытности».

Православный аспект мессианской концепции славянофилов очевиден. Однако они предпосылали «русскость» и «славянскость» православию в археологическом и культурном планах. К тому же славянофилы пытались отодвинуть как можно глубже в прошлое момент встречи этих начал: так, Вельтман в «научном» труде 1866 года Дон, пытался показать, что славяно-скифы IV века были христианами и имели письменность, напоминающую кириллицу.

Безмятежная, братская, нежная, безразличная к иерархии природа русских предрасположила их к принятию христианства и сохранению чистоты. Привлеченные духовной жизнью, они естественным образом воплотили «иранский» принцип доброты и созидательной свободы, противоположный, согласно Хомякову, «кушитскому» принципу силы и внешнего материального порядка, которому подчинился Запад [Gratieux II, 68 — 82].

Исторические и филологические изыскания приводят Хомякова к открытию славянского происхождения индуистской и греческой мифологий, присутствия славян в Элладе и доримской Италии, вклада славян в формирование английской нации (слово «англичане» близко слову «угличане», жители Углича) [Бердяев 1997, 126]. Вместе с филологом Венелиным Хомяков говорит о «славянизме» гуннов [Gratieux II, 96]. Рассуждения о «древности славян» сопровождаются лингвистическим пуризмом.

Почти через пятьдесят лет после Ф. Глинки Хомяков (написавший несколько сочинений по-французски) будет объяснять неудачи российского флота обилием иноязычных заимствований в морской терминологии [Хомяков 1955, 188 — 189]. Русский язык задействован мессианским мистицизмом: освобожденный от норм, навязанных ему «западничающими» грамматиками, он должен открыть миру всечеловеческую истину [К. Аксаков II, 405].

В том же круге идей оказывается выраженная Гоголем мечта о национальной науке [Хомяков 1955, 157] и «целостном знании», синтезе религии и науки, разума и чувств, «гносеологическом утопизме, полагающем предел философии и означающем конец истории» [Rouleau, 239]. Новизна на этот раз заключается в мотивировке этого знания свойственным истинно русскому духу стремлением к «цельности мышления» [Киреевский II, 326].

Мы можем найти следы славянофильской утопии и в поэзии («Снегурочка» Островского — блестящая вариация на тему сказочной «славянской старины»), и в прозе (от писателей-народников типа Златовратского до Достоевского и Толстого). Утопизмом пропитаны сочинения Лескова. Влияние утопизма можно найти в эпизоде незаконченного романа Н. Некрасова об идеальной деревне, отечески управляемой хорошим хозяином (Тонкий человек, 1853).

В рассказе В. Соллогуба (1813–1882) Тарантас (1845) герой мечтает о воплощении славянофильской утопии.

В традиционной картине изобилия и счастья на фоне сельских пейзажей и городской архитектуры, «какой-то славянской, народной, оригинальной наружности», на фоне золотых куполов церквей единственными признаками современности оказываются летательные аппараты. Чистота и порядок царят кругом (напоминая об Офирии). Ничего внешне не изменив в своей социальной системе, Россия стала, благодаря своим богатствам, своей военной силе и культуре, первой страной в мире: настоящий подвиг, совершенный благодаря духовному патриотическому порыву, объединившему христианской любовью все классы в гармоничное целое. Человек из будущего, который коллекционирует живопись «арзамасской школы» и хранит в своей библиотеке русской классики лишь несколько томов западных авторов, объясняет: «Мы начали после всех и потому мы не впали в прежние ребяческие заблуждения. Мы не шумели, не проливали крови, мы искали не укрывательства от законной власти, а открытой священной цели, и мы дошли до нее и указали ее целому миру».

Чаадаев тоже надеялся на это: он бичевал инертность России только для того, чтобы показать ее молодые силы (Апология сумасшедшего, 1837).

Суд истории, «драматическая поэма в стихах» В. Соллогуба, представленная «в живых картинах» в 1869 году, иллюстрирует постоянство сочетания новых надежд и ретроградных идей в сфере мыслей, связанных с «русскостью». Используя средства аллегорического спектакля XVIII века, автор демонстрирует нам с помощью Гения России благодеяния царствования Александра II: мир, покорение Кавказа, освобождение рабов, свобода печати, запрещение телесных наказаний, паровоз, благодаря которому железный век станет золотым. Картины заканчиваются «Апофеозом вокруг бюста Императора» под звуки национального гимна. 
 
 
Я воздержусь от категорических выводов, а просто приведу ряд цитат из Википедии об обороне Швейцарии, благодаря которой страна прошла через две мировых войны фактически не воюя и не вступая в военные союзы. Швейцария имела большие германо- и итало-говорящие анклавы, и 1800км границы со странами оси, почти как Украина с Россией.
 
Пускай вас не удивляют садистские выходки донских казаков на Донбассе. То же самое они делали 70 лет назад, примкнув к нацистским оккупантам.
 
В конце апреля 1945 года 574-й батальон кубанских казаков, входивший в состав 1-й танковой армии вермахта, учинил жуткую расправу над жителями чешской деревни Зраков. Казаки замучили и заживо сожгли десятки чешских крестьян. В Чехии эта расправа и сегодня называется «второй Хатынью».
 
В конце апреля 1945 года 574-й батальон кубанских казаков, входивший в состав 1-й танковой армии вермахта, учинил жуткую расправу над жителями чешской деревни Зраков. Казаки замучили и заживо сожгли десятки чешских крестьян. В Чехии эта расправа и сегодня называется «второй Хатынью».
 
День на Венере длится дольше, чем год.
 


...

Loading...

 
 

Mail_to_admin Freejournal



Рейтинг@Mail.ru

Network money

 
"> ?>