Кабинет| Поиск Вход
Сообщество:
История и современность
Информация о исторических событиях, явлениях и фактах. Редкие фото уходящей эпохи.

 
 

Альтернативный взгляд на войну. На примере Корсунь-Шевченковского Котла.

Корсуньская группировка была окружена с севера и с юга. Положение, в котором оказались немцы, было хуже некуда. Над заснеженными, скованными морозом равнинами между реками Днепром и Бугом бушевали зимние метели, столбик термометра редко когда поднимался выше минус пятнадцати градусов по Цельсию, толщина снежного покрова достигала 1 метра и больше. Давно уже на Украине, с ее климатом, более мягким, чем российский, не было столь лютых зимних холодов. В «котле» 1-я танковая дивизия делала все возможное для поддержки обескровленных подразделений 198-й пехотной дивизии. Колонны снабжения с огромным трудом, преодолевая снежные заносы, добирались до вмерзших в снег частей, лишенных всего самого необходимого, но, тем не менее, преисполненных решения сражаться. И вдруг все переменилось. Неожиданно повеяли теплые ветры, начались оттепель и распутица. И снова грязь стала липнуть к сапогам, наливавшимся пудовой тяжестью и спадавшим с обмороженных ног. Колесный транспорт и бронемашины тонули в грязи. Танки и самоходно-артиллерийские установки дивизии Викинг еще кое-как могли прокладывать себе дорогу, однако передвигались с поистине черепашьей скоростью: 3—4 километра в час. Запасы топлива катастрофически уменьшались. В центре «котла» находился городок Корсунь-Шевченковский, вокруг которого разгорелось сражение. Гитлер, склонившись над картой в своей далекой от фронта растенбургской Ставке, воспаленными глазами всматривался в красные стрелы, обозначавшие направления советских ударов. Он все еще и мысли не допускал о прорыве своих окруженных войск из «котла», думая исключительно о нанесении извне удара свежими силами по перепахивавшим «котел» советским дивизиям, которые он сам намеревался, в свою очередь, окружить, а затем, в ходе дальнейшего наступления, вернуть себе Киев.

4 февраля 1944 года началась спасательная операция германских войск, попытавшихся извне пробиться в «котел». Эта задача была поручена генерал-лейтенанту Гансу-Валентину Губе (Хубе). Губе, относившийся к числу наиболее опытных командиров танковых войск германского вермахта, отличался крайним немногословием. Поэтому текст его радиограммы, полученной окруженными войсками, был предельно краток: «Я иду»645.

Тем не менее советское командование испытывало некоторые опасения, не имея точного представления о численности германских войск, попавших в окружение, и даже засылали в «котел» разведывательные группы, переодетые в неприятельскую форму, просачивавшиеся сквозь линию германской обороны с целью вызнать как можно больше сведений о численности и вооружении неприятельских частей в «котле». На тот момент времени еще существовала возможность для немецких транспортных самолетов «Юнкерс» приземляться на полевом аэродроме близ Корсуня. Ежедневно туда прибывало в среднем до 70 транспортных самолетов с грузом боеприпасов, горючего и провизии на борту. В числе прочих грузов «викингам» было наконец-то доставлено теплое зимнее обмундирование и белые маскировочные халаты и комбинезоны. Разгрузившись, «юнкерсы» принимали на борт тяжелораненых и обмороженных для эвакуации их на «большую землю». Однако тихоходные «юнкерсы» представляли собой отличные мишени для неприятеля. По воспоминаниям Леона Дегреля, советские самолеты постоянно патрулировали в ненастном небе, с которого на размякшую землю падал снег, смешанный с ледяным дождем, и кружили над аэродромом, как стаи коршунов. Ежедневно от 12 До 15 тяжело груженных «юнкерсов», сбитых «сталинскими соколами» в первые же минуты после взлета, не успев еще набрать высоту, падали с неба на мерзлую землю, объятые пламенем, под душераздирающие вопли раненых, сгоравших заживо. После того как использование аэродрома стало невозможным из-за дождя, превратившего летное поле в сплошное море грязи, «юнкерсы» перестали прилетать за ранеными, которых пришлось размещать в импровизированных бараках, наскоро сколоченных из чего попало. А грузы, необходимые окруженным частям, пришлось сбрасывать с самолетов, иногда, вследствие спешки, даже без использования обычных в подобных случаях грузовых контейнеров647.

В первые дни окружения валлонам удалось вырваться из стальных тисков советских войск, концентрация которых в южной и западной части «котла» постоянно возрастала.





Однако у бельгийцев сразу же возникли трудности иного рода. В их рядах еще со времен создания «Валлонского легиона» сражался отряд имевших бельгийское гражданство русских добровольцев. В основном это были члены белых эмигрантских организаций «Российский Имперский Союз»649 (Р.И.С.) и «Русская Стрелковая Дружина», объединявших в своих рядах монархистов — сторонников восстановления на престоле Российской империи Великого Князя Владимира Кирилловича Романова — сына претендента на Российский императорский престол, Великого Князя Кирилла Владимировича Романова (двоюродного брата убитого большевиками вместе со всей своей семьей святого Царя-Мученика Николая II), короновавшегося в 1924 году в Кобурге (Германия) императором в изгнании Кириллом I и в Бозе почившего в 1938 году. В отличие от своего Венценосного Отца, Великий Князь Владимир Кириллович ограничился титулом Местоблюстителя Российского императорского престола. Его сторонники из «Р.И.С.О.» разделяли германофильские взгляды Великого Князя. Многие из них еще во время гражданской войны в Испании 1936—1939 годов сражались там против коммунистов, вступив добровольцами в войска вождя испанских националистов генерала Франсиско Франко и удостоились высоких испанских наград за храбрость, проявленную на поле боя. Один из валлонских офицеров русского происхождения, Н.И. Сахновский, даже сформировал, с согласия «папаши Гилле», из числа местных крестьян вспомогательную часть под названием «Русское Народное Ополчение» (Р.Н.О.), доведя его численность до 200 человек.

Накопившие столь положительный опыт использования белых русских добровольцев и местных крестьян, командиры валлонских «викингов» решили испробовать в деле также советских военнопленных.





Поначалу все шло хорошо, и число бывших красноармейцев в рядах валлонов достигло целого взвода (50 человек). Однако они не учли, что имели дело с бывшими штрафниками, согласившимися служить в германской армии, не имея иного выхода. Теперь же, сочтя войну проигранной, а свое нынешнее положение — безнадежным, они решили бежать, предпочтя слабую надежду на пощаду у большевиков неминуемой, как им казалось, гибели в «котле». С помощью местных жителей, возможно, связанных с большевиками, эти ренегаты начали поодиночке или мелкими группами покидать валлонские позиции, предварительно разделавшись с валлонским «рамочным персоналом» ударом финского ножа или окопного кинжала-«грабендольха». Это дополнительно осложнило положение бельгийцев.

Советские войска все глубже вклинивались в «котел». «Викингам» требовалось на передовой все больше танков, но только две из имевшихся у них боевых машин были в исправном состоянии. Эти два танка и двинулись навстречу наступавшим цепям большевицкой пехоты, а под их слабым прикрытием пошли на прорыв колонны бельгийцев и «Русского Народного Ополчения». По воспоминаниям Леона Дегреля, красноармейцы, которые волокли за собой по снегу свою легкую артиллерию, заполнили равнину, подобно волнам морского прилива. Скоро они заметили два наших одиноких танка, кативших вдоль голого холма. И сразу же противотанковые пушки красных изрыгнули град снарядов, ударивших по нашим танкам, вспоровших их броню и сразивших экипажи. Бельгийцы взяли деревню Староселье. Поблизости, на высоком холме возвышался украинский ветряк650 с неподвижными белыми крыльями. На этой выгодной позиции красноармейцы устроили несколько пулеметных гнезд, поражая все, что двигалось или шевелилось в пределах их видимости, градом горячего свинца. Водитель Леона Дегреля, Леопольд Ван Дёле, выскочил из машины, незаметно подобрался к подбитому танку и, действуя из-за этого укрытия, расстрелял из своего ручного пулемета целый советский пулеметный расчет, укрывшийся за ветряком. Однако один из 3 советских пулеметчиков, хотя и раненый, в свою очередь, собрав последние силы, сумел уложить на месте сразившего его храброго бельгийца. К 16.00 высота была взята штурмом. Как с горечью вспоминал Леон Дегрель, бельгийцы захватили несколько пулеметов, но эти трофеи им были не в радость. Да и что они значили по сравнению с гибелью боевых товарищей? Ровным счетом ничего. Что толку убивать большевиков, спрашивал себя Дегрель. Они плодятся, как мокрицы или муравьи. На место одного убитого мгновенно становятся десять живых, и конца этому не видно… К чести Дегреля, следует сказать, что даже в своих послевоенных воспоминаниях он никогда не ставил знак равенства между большевиками и русским народом, к которому неизменно относился с огромным уважением и любовью, доходящими порой до какого-то почти религиозного пиетета (чем нередко грешили иные «викинги», особенно из числа финно-угорских народностей).

Благодаря упорному сопротивлению, оказанному валлонами, была отражена целая серия атак советских войск, занявших села внутри «котла», сжимавшегося буквально на глазах, как бальзакова «шагреневая кожа». Одному из этих сел, Шендеровке, незадолго перед описываемыми событиями очищенному от красноармейцев частями полка СС Германия, было предназначено играть роль основного опорного пункта 8-й армии в боях за то, что осталось от Корсуньского выступа. Генерал Вильгельм Штеммерман, один из командиров окруженных германских войск, получил приказ сократить линию фронта и начать организованный отход вглубь «котла» в направлении Шендеровки, чтобы в назначенный срок быть в состоянии совершить прорыв из «котла» на соединение с германскими войсками, когда те, в качестве «команды спасателей», пойдут на прорыв «котла» извне. Тем временем большевики нанесли сильный удар по Комаровке, откуда были незадолго перед тем вытеснены немцами, и вновь овладели этим населенным пунктом, расположенным на южном участке фронта готовившегося немцами прорыва. Для генерала Штеммермана это означало необходимость скорейшего пересмотра своего плана, поскольку потеря Комаровки создала угрозу как южному флангу всей германской группировки, так и непосредственно его войскам, которым, по прежнему плану, надлежало следовать во втором эшелоне германских войск, идущих на прорыв. Было принято решение разместить на высотах близ села Дюржанцы все наличные танки. Исправными оказались всего три (!) танка, да и те, попав под сильный фланговый огонь неприятеля, были вынуждены в скором времени укрыться за холмом. 1-я танковая армия подогнала к ближайшей железнодорожной станции перед линией фронта несколько санитарных поездов. Транспортные «Юнкерсы-52» стояли наготове на летном поле Уманского военного аэродрома, чтобы принять на борт раненых и обмороженных.

На боевом участке, где был запланирован прорыв из «котла», части генерала Штеммермана заняли позиции на севере и в центре. На юге боевого участка располагались позиции «викингов». Потери, понесенные за предыдущие недели упорных боев, были столь велики, что общая численность всех готовящихся к прорыву из «котла» шести с половиной дивизий фактически недотягивала до штатной численности одной германской пехотной дивизии военного времени! Серьезная опасность исходила от красноармейцев, захвативших часть расположенного к югу от позиций «викингов» села Новая Буда. Красных никак не удавалось выбить или «выкурить» оттуда. Здесь «викингам» пришлось в полном блеске продемонстрировать свои боевые навыки, ведя бои за каждый дом в буквальном смысле слова. Но и солдаты Красной армии были сильны в этом виде боя. Они то исчезали, как бы растворялись среди горящих хат, то вдруг появлялись целыми группами, как будто из ниоткуда, там, где их никто не ждал. В кронах совсем недавно осмотренных, без обнаружения чего-либо подозрительного в их ветвях, деревьев вдруг оказывались советские снайперы. Храбрейший из бельгийцев, командир штурмовой бригады Валлония оберштурмбаннфюрер СС Люсьен Липперт («прекраснейший и честнейший кадровый офицер бельгийской королевской армии», по выражению лично знавшего его и служившего под его командованием в дивизии Викинг русского белоэмигранта Н.И. Сахновского) лично возглавил атаку на группу домов, в которых засели большевики. Но, на свою беду, задержался в дверном проеме одной хаты на секунду дольше, чем следовало. Не зря говорил еще блаженной памяти Государь Император Петр Алексеевич, что «промедление смерти мгновенной подобно». Пуля попала Липперту прямо в живот, пробив желудок. Разумеется, валлонские «викинги» и помыслить не могли о том, чтобы оставить тело своего командира на поругание красным. Один из бельгийцев, несмотря на то что у него была прострелена рука, прикончил «ворошиловского стрелка» и вместе с пришедшими на выручку товарищами поспешил эвакуировать тело Липперта. Убитого командира валлонов положили на широкую доску, прикрыли сверху другой доской, перевязали их поясными ремнями и вынесли труп Липперта из боя на этих импровизированных носилках. «Викинги» еще долго держались в Новой Буде. Они дрались, как львы — ведь не зря именно лев изображен на государственном гербе Бельгийского королевства! Штурмбаннфюрер СС Шумахер подбил 10 (!) советских средних танков Т-34. За этот подвиг и за доблесть, проявленную в предыдущих боях, герой-валлон был, после успешного прорыва из «котла», повышен в звании до оберштурмбаннфюрера СС и награжден Рыцарским Крестом Железного Креста.

Под Шендеровкой пытавшиеся прорваться из «котла» германские части оказались в поистине отчаянном положении. Пробив узкую брешь в неприятельских линиях, они никак не могли ее расширить.




На ходу не осталось почти никакой техники, не на чем было вывозить раненых. Шендеровка превратилась в колоссальный лазарет для 4 000 раненых. Успешной контратакой небольшой танковой группы дивизии Викинг удалось хотя бы ненадолго отбросить противника и получить короткую передышку. Но наступление частей Красной армии развивалось неудержимо и безостановочно. И часа не прошло, как тщетно пытавшиеся остановить красную волну танки «викингов» были уничтожены вместе со своими экипажами (не уцелел ни один человек), а немцы — выбиты из Шендеровки.

Шендеровка стала также свидетельницей драматических сцен, разыгравшихся в ходе попытки эвакуировать самых тяжело раненных «викингов». Их прямо на носилках грузили на немногие, все еще остававшиеся на ходу гусеничные машины. Но машин не хватило на всех раненых. Тогда раненых, вынесенных из перевязочного пункта, стали грузить на крестьянские возы, не забыв обозначить их, как санитарные, флагами Красного Креста. Однако накатившие волной 15 советских танков Т-34 флаги Красного Креста не остановили. Они без всякого разбора расстреляли как бронемашины и танки, так и санитарные повозки «викингов». Западнее Шендеровки другой группой советских танков была, с тем же результатом, атакована транспортная колонна санитарной роты дивизии Викинг. В этой бойне, как и под Шендеровкой, также уцелело не более дюжины «счастливчиков». Тем, кто выжил, пришлось идти пешком по раскисшим дорогам, ставшим настолько непроходимыми, что даже немногие сохранившиеся у «викингов» транспортные средства пришлось бросать, так как от них все равно не было никакого толку.

Надо сказать, что неприятельские средства массовой информации упорно распространяли порочащие честь «викингов» слухи о том, что они якобы сами убили своих раненых. Так, некий советский офицер, майор Кампов, якобы участвовавший в Корсунь-Шевченковской операции, якобы рассказывал английскому журналисту Александру Верту, автору книги «Россия в войне» (Alexander Werth. Russia at War. Barrie & Rockliff, 1964), что окруженные «зеленые эсэсовцы» якобы убили всех своих раненых, «что, несомненно, способствовало той атмосфере истерии, которой была отмечена их последняя ночь в Шендеровке. Приказ убивать раненых выполнялся очень строго. Они не только застрелили… своих раненых — так, как они обычно расстреливали русских и евреев — в затылок (курсив наш. — В.А.) — нет, они… еще поджигали санитарные машины… Что может быть страшнее зрелища, представшего нашим глазам, когда мы открыли эти обгорелые фургоны? Все они были полны обгорелых скелетов с гипсовыми повязками вокруг рук или ног, ставшими слишком просторными для них. Ведь гипс не горит…»

Оставим эти обвинения без комментариев. Англичане (между прочим, опередившие в деле создания концентрационных лагерей не только немцев, но даже советских большевиков651) утверждали о своих противниках еще и не такое. Именно представителям «свободной британской прессы» принадлежат кровавые наветы, будто немецкие солдаты еще в Великую войну 1914—1918 годов «отрубали руки бельгийским детям», «подвешивали французских католических священников к колоколам вместо колокольных языков»652 и даже «варили мыло из английских трупов» (последний кровавый навет, за который англичане даже сочли за благо официально извиниться в период между двумя мировыми войнами, был, как известно, ничтоже сумняшеся, вынут ими из пропагандистских запасников и повторен, хотя и в несколько измененном виде, уже после Второй мировой). По ходу дальнейшего изложения мы еще убедимся в том, кто как относился к раненым «викингам», кто, как и почему их спасал или убивал. А вообще-то, не худо бы вспомнить массовый расстрел в Катыньском лесу палачами сталинского НКВД 14 (или 15) тысяч польских офицеров, взятых в плен в ходе совместной германо-советской операции по разгрому «панской» Польши в сентябре 1939 года. Это преступление также упорно пытались свалить на «безбожных готов». Но история рассудила иначе…

Короче, Манштейн, наконец, вполне осознал всю иллюзорность надежд на получение новых мобильных резервов. Советские части продолжали ожесточенно оборонять «котел» от пытавшихся прорваться в него частей германской «армии спасения», все более терявших способность активно противостоять большевикам. Было принято решение оставить излучину Днепра и отступить на новую линию обороны, проходившую по Бугу. Силами последних немецких танков в районе Корсунь-Шевченковского в нижнем течении Днепра был создан временный коридор для выхода из окружения дивизии Викинг и уцелевших солдат других 7 дивизий. Гитлер, первоначально не соглашавшийся на вывод окруженных войск из «котла», в конце концов, поддавшись доводам Манштейна, дал согласие эвакуировать Корсуньский выступ (хотя никак не мог смириться с мыслью, что его войска больше не могут удерживать свои позиции). И вот, в ужасающую пургу была предпринята последняя попытка. Штурмовая группа из состава частей Штеммермана подобралась к советским часовым и бесшумно перерезала им глотки. Затем были собраны в кулак все кое-как отремонтированные транспортные средства и военная техника для прорыва в направлении Лысянки, на соединение с еще удерживавшими «коридор» частями III танкового корпуса.

Как рассказывал майор Кампов английскому журналисту Александру Верту, у немцев уже почти не оставалось танков. «Вся их боевая техника была уничтожена или брошена во время боев в предыдущие дни, а те немногие танки, какие у них еще имелись, стояли без горючего. За последние несколько дней территория, на которой они сосредоточились, сократилась настолько, что транспортные самолеты не могли им что-либо доставить. Но еще и до этого к ним добиралось лишь небольшое число транспортных самолетов, а иногда случалось так, что грузы продовольствия, горючего и боеприпасов сбрасывались прямо на наши (советские. — В.А.) позиции.

Итак, в то утро все немцы построились в две маршевые колонны, примерно по 14 000 человек каждая, и так прошли до Лысянки, где сходились две лощины. Лысянка была расположена внутри «коридора», за пределами нашей передовой линии. Немецкие дивизии по другую сторону этого «коридора» пытались пробить себе дорогу на восток, но теперь «коридор» стал настолько широк, что у них оставалось на это мало шансов.

Странное зрелище представляли собой эти две германские колонны, пытавшиеся вырваться из окружения. Каждая из них походила на огромное стадо. Голова и фланги колонны состояли из эсэсовцев бригады Валлония и дивизии Викинг в своей голубовато-серой форме653. Они были в относительно хорошем физическом состоянии. А внутри треугольника брела толпа простых немецких пехотинцев, у многих из которых был прямо-таки жалкий вид. В середине толпы шло ядро колонны — горстка офицеров. Они также выглядели сравнительно неплохо. И так они двигались на запад, вдоль двух параллельных лощин. В путь они тронулись рано, в пятом часу утра, когда было еще совершенно темно».

Как ни странно, строй, которым шли по заснеженной равнине на прорыв из Корсунь-Шевченковского «котла» эти «викинги XX века», удивительно напоминал боевое построение их далеких «нордических» предков — «сфинфюлькингов», или «воинов-кабанов», именовавшееся «кабаньей головой», и аналогичное построение датско-эстонско-немецкого войска в Ледовом побоище 1242 года — знаменитую «железную (великую) свинью»! Что ни говори, а история повторяется, и «неразрывна связь времен»!

Большевики знали, откуда они идут. Для встречи «викингов» были подготовлены 5 линий — 2 линии пехоты, затем линия артиллерии, а затем еще 2 линии, где «викингов» подстерегали танки и красная конница.

Как вспоминал майор Кампов: «Мы пропустили их через первые три линии без единого выстрела. Немцы, воображавшие, что им удалось провести нас и прорваться через все наши линии, разразились оглушительными, ликующими криками, на ходу паля в воздух из своих пистолетов и автоматов. Теперь они выбрались из лощин и шли по открытой местности».

Около 6 часов утра советские танки и красная конница, внезапно появившись из своих укрытий, с ходу врезались в гущу обеих германских колонн. Бойня длилась не меньше четырех часов.


Советские танки беспощадно, сотнями расстреливали и давили разбегавшихся по равнине германцев, в смертельном страхе тщетно пытавшихся укрыться в лощинах, где танкам было бы трудно преследовать их. Впрочем, стрельба была сведена до минимума. В большинстве случаев красные танкисты не стреляли, чтобы не попасть в свои же танки и не задеть свою конницу, преследовавшую беглецов, укрывшихся в лощинах. Брать кого-либо в плен у большевиков не было ни времени, ни желания. Красные конники рубили германцев шашками и топтали их конями654. На сравнительно небольшом участке было истреблено больше 20 000 германцев. И эту бойню ничто не могло остановить, пока она не закончилась. Уцелевший в кровавой мясорубке Леон Дегрель позднее вспоминал драматические подробности прорыва окруженных из «котла»:

«Машины и телеги опрокидывались, и раненые с воплями падали на мерзлую землю. Волна советских танков накатила на наши передовые машины и возы. В одно мгновение оказалась уничтоженной половина нашей колонны. Волна танков неудержимо, хотя и медленно, приближалась к нам, прокладывая себе путь прямо через конно-гужевую колонну, круша машины и телеги, как спичечные коробки, давя гусеницами раненых и издыхающих лошадей, впряженных в повозки... Наша казавшаяся неминуемой гибель была, однако, на короткое время отсрочена из-за образовавшейся «пробки» — танки красных буквально увязли в колонне, не в силах разметать останки сотен машин и телег, сокрушенных их мощными траками».

На перевязочном пункте больше не было места для раненых. Каждая часть пыталась, на свой страх и риск, эвакуировать собственных раненых. 18-тонный артиллерийский тягач с тремя пулеметными расчетами на броне замыкал колонну боевых частей, в качестве слабой защиты для санитарных повозок, нагруженных ранеными. Среди них был штандартен-оберюнкер СС Раймон Лемер, ветеран Восточного фронта, воевавший на нем еще до вступления в Ваффен СС, в составе Валлонского легиона германского вермахта. Пройдя переподготовку в Дрездене, Лемер вернулся на Восточный фронт в октябре 1943 года, уже в рядах штурмовой бригады СС Валлония, и вместе с ней был включен в состав дивизии Викинг на Черкасском фронте.



В том памятном прорыве из Корсунь-Шевченковского «котла» участвовали и остатки полка СС Германия во главе с оберштурмбаннфюрером Фрицем Эратом. Как было написано в рапорте: «Храбрые гренадеры полка Германия, применив оружие ближнего боя, подбили 24 советских танка и в ожесточенном ближнем бою подготовили прорыв из «котла».


Важнейшим участком, на котором прорвались тихоходные советские танки, истреблявшие всех и вся, давя гусеницами тех, кого пощадили осколки снарядов башенных орудий и пулеметные очереди, была река Гнилой Тыкич, переход через которую имел жизненно важное значение для бегущих германцев, стремившихся во что бы то ни стало добраться до спасительной Лысянки. Этот смертельно опасный «Ледяной поход» 1944 года «викингам» пришлось проделать под смертоносным пулеметным огнем неприятеля. Добравшись до берега реки, они уже не задумывались о температуре обжигающе-ледяной воды, тем более что 4 советских средних танка Т-34 вели по ним огонь снарядами фугасно-осколочного действия. Многие, потеряв голову, прыгнули в ледяную воду, безо всякой надежды на спасение.

Когда стрельба на мгновение стихла, взоры всех обратились на долговязую, сухопарую фигуру человека, стоявшего на берегу реки. Он был одет в зимнюю куртку, подбитую мехом, и опирался на толстую, суковатую палку. Совершенно спокойно, как если бы дело происходило в учебном лагере на территории рейха, обергруппенфюрер СС и генерал Ваффен СС Герберт Гилле, командир дивизии Викинг наблюдал за выходом «викингов» из окружения. Он по праву гордился своими людьми. Отразив множество кровавых танковых атак противника, «викинги» понесли тяжелейшие потери в ходе прорыва из «котла». Но, тем не менее, Гилле довел до этого места 4 500 уцелевших добровольцев дивизии Викинг и вовсе не собирался терять их теперь, в двух шагах от спасительного «коридора», из-за чьей-то слепой паники. Он приказал загнать последний тягач в реку, в качестве импровизированного «быка» — опоры спешно наведенного пешеходного моста, тотчас же унесенного быстрым течением реки. Попытка использовать вместо тягача крестьянские возы или телеги оказалась ничуть не более успешной. Тогда «папаша» Гилле отобрал из своих людей умеющих плавать и разбил их на пары с теми, кто плавать не умел, образовав живой мост из человеческих тел. Сам Гилле, к счастью для себя умевший плавать, шагнул в реку первым и первым добрался до другого берега. Он добрался до берега, но живая цепь разорвалась посреди реки, и те, кто не умел плавать, утонули. Вторая попытка построить живой мост оказалась также безуспешной — и многие вновь поплатились жизнью за свое неумение плавать. В арьергарде «викингов» следовал гауптштурмфюрер Дёрр из полка СС Германия со своими людьми, которые тащили по снегу раненых, уцелевших после разгрома санитарной колонны советскими танками, и подбирали новых раненых и обессилевших отставших. Нам кажется достойным упоминания, что валлонские «викинги» все это время несли с собой на руках тело Люсьена Липперта, завернутое в плащ-палатку.

Что же касается генерала Штеммермана, то он, если верить майору Кампову и Александру Верту, остался в «котле», ибо был убит осколком снаряда (хотя германское радио сообщило, что Гитлер лично вручил Штеммерману высокую награду). А многие эсэсовцы кончили жизнь самоубийством. И вообще, ни одному немцу якобы не удалось вырваться из «котла». Так что даже доверчивый Александр Верт счел необходимым сделать оговорку, что ему «трудно сказать, являются ли приведенные Камповым факты и цифры более правильными, чем те, которые приводились немцами после войны», и в то же время подчеркнуть, что рассказ Кампова «по-видимому (курсив наш. — В.А.), дает правдивую картину того, что произошло на самом деле». Понимай как хочешь.

Под обстрелом советских танков первые «викинги», которым посчастливилось переправиться через Гнилой Тыкич, еще дрожа от ледяной воды, многие из них полуголые, бежали по снегу к видневшимся вдалеке хатам Лысянки. Другие, в покрытой ледяной коркой униформе, как живые мертвецы, падали в объятия передовых постов 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт, Викинг и Валлония приняли на себя главный удар советского наступления и потому понесли и наибольшие потери. По воспоминаниям Дегреля, по прибытии на берега Днепра в 1942 году в рядах валлонской Штурмовой бригады, как мы уже знаем, насчитывалось 2 000 бойцов. После прорыва из «котла», по состоянию на 18 февраля 1944 года, их оставалось только 632. В довершение ко всему, во время своего выхода из «котла» уцелевшие невыносимо страдали от беспощадно бьющей им в лицо ледяной крупы, взвихренной сильным ветром и метелью. Медленно продвигаясь вперед, они видели перед собой и вокруг себя зримые следы битвы, не стихавшей на протяжении трех месяцев. Уцелевшие валлонские «викинги» описывали их как форменное «кладбище танков» (странным образом напоминающее «слоновье кладбище» где-нибудь в самом сердце Черной Африки). В ходе битвы было уничтожено 300 германских и 800 советских танков (в том числе — и знаменитых средних танков «Шерман», которыми США исправно и бесперебойно снабжали своих советских союзников по ленд-лизу). Наступившая оттепель обнажила глубоко увязнувшие в земле остовы танков, вросших в раскисший грунт по самые башни. С возвращением морозов танки были изъедены ржавчиной до основания. Уцелевшие «викинги» были несказанно рады, что спасли свои жизни, и то, что смогли унести с собой — главным образом, свои вещмешки, ранцы, автоматы и карабины.



На второй день отступления в направлении Польши мучительная метель прекратилась. На какое-то время «викингам» удалось оторваться от преследователей. На небе снова засияло солнце, окрасившее снег в нежный розовый свет. Однако вскоре уцелевших ожидал неприятный сюрприз. Они надеялись на заслуженный отдых. Однако им было заявлено, что эта привилегия будет предоставлена только раненым и «германским» (норвежским, датским, голландским и фламандским) добровольцам. Все остальные, даже получившие отпуск у своих офицеров, были, по распоряжению Гитлера, направлены на переформирование в район Люблина, а оттуда — снова на фронт. Единственное исключение было, впрочем, сделано для валлонов (хотя все еще не считавшихся «германцами» из-за того, что говорили по-французски). По личной просьбе Леона Дегреля Гитлер дал им отпуск сроком в 21 день. В Штаб-квартире фюрера Адольф Гитлер лично наградил обергруппенфюрера Герберта Гилле Мечами к Дубовым листьям Рыцарского Креста Железного Креста, а гауптштурмфюрера СС Леона Дегреля — Рыцарским Крестом Железного Креста. По приказу, поступившему из Штабквартиры фюрера, остатки дивизии Викинг были направлены на переформирование под Люблин, где умерли от ран и обморожения и истощения многие «счастливчики», уцелевшие под Корсунь-Шевченковским, которым удалось вырваться живыми из «котла».


http://vkng.ts9.ru/wiking/Wiking_glava9.html#gl9 
 
 
В конце апреля 1945 года 574-й батальон кубанских казаков, входивший в состав 1-й танковой армии вермахта, учинил жуткую расправу над жителями чешской деревни Зраков. Казаки замучили и заживо сожгли десятки чешских крестьян. В Чехии эта расправа и сегодня называется «второй Хатынью».
 
День на Венере длится дольше, чем год.
 
До распада СССР аттестаты этой законспирированной школы в Перевальном получили не менее 15 тысяч «специалистов широкого профиля», навыки которых требовались в условиях боевых действий.
 
Москва 1990 года. Советский Союз доживает последние дни. Обнищавший народ стоит в бесконечных очередях за сигаретами, водкой и едой. На улицах Москвы невиданное до этого зрелище - многотысячные митинги и палаточные лагеря.
 
Йосип Броз Тито, как и любой другой коммунистический лидер социалистической страны, опасался за свою жизнь и жизнь ближайшего окружения. Бункер, о котором мы хотим вам рассказать, строился более четверти столетия.
 


...

Loading...

 
 

Mail_to_admin Freejournal



Рейтинг@Mail.ru

Network money

 
"> ?>