Кабинет| Поиск Вход
Сообщество:
История и современность
Информация о исторических событиях, явлениях и фактах. Редкие фото уходящей эпохи.

 
 

Советские концлагеря. Лагерь смерти Бутугычаг

Практически все известные фото останков в Бутугычаге имеют распиленные черепа. Как черепа разрытые животными, так и в могилах. Такого нет нигде в других местах массовых захоронений. Учитывая что зк были просто «материал», пыль, то вполне можно предположить, что извлекались части органов или полностью органы как «сырье» для экспериментов и исследований на большой земле, куда они вывозились самолетами. Вполне возможно что материал забирали у еще живых людей – для чистоты эксперимента. Это было время масштабного изучения действия радиации на человека и партийная верхушка была увлечена поиском путей для долголетия. Например, следствием этого было создание мощных институтов геронтологии в СССР, которые были озадачены проблемами долгожительства партийных бонз. А то что с подопытными не церемонились – нет никаких сомнений. Когда описывают подобные эксперименты немцев и японцев – сомнений нет. Когда в Союзе с его таким же жестоким режимом – сразу начинается блажь-прим.составителя)

Бутугычаг, бывшая фабрика 1993 г.

«К началу весны, к концу марта, к апрелю на Центральном всегда набиралось 3-4 тысячи измученных работою (четырнадцать часов под землей) заключенных. Набирались они и в соседних зонах, в соседних рудниках. Таких ослабевших, но еще способных в перспективе к работе отправляли в лагерь на Дизельную – немного прийти в норму. Весною 1952 года попал на Дизельную и я. Отсюда, с Дизельной, я могу спокойней, не торопясь, описать поселок, а точнее, пожалуй, город Бутугычаг, ибо населения в нем было в это время никак не менее 50 тысяч, Бутугычаг был обозначен на всесоюзной карте. Весною 1952 года Бутугычаг состоял из четырех (а, если считать «Вакханку», то из пяти) крупных лагпунктов. А. Жигулин.
Мне удалось опросить одного из очень немногих выживших очевидцев лагерной жизни на Бутугычаге, живущего в Магадане. Теперь я своими глазами видел ту самую погоду, которая погубила там так много людей. Людей, которых любили их родители, подруги, дети, друзья…Этого очевидца звали Андрей Васильевич Кравцов. Ему повезло работать в «чистой» комнате уранового рудника, где он расфасовывал очищенную от примесей руду для отправки на дальнейшую переработку, вероятно, на обогатительных фабриках севернее Челябинска.
Его товарищам повезло меньше.
Те, кто попал работать в шахту и на дробилку, перемалывавшую урановые груды в песок, вдыхали в легкие так много урановой пыли, что смертельно заболевали раком легких всего через каких-то два месяца работы, а еще через пару месяцев умирали.
Долго Кравцов рассказывать про это не мог и просто разрыдался, заметив: «Бутугычаг – самое страшное из всех мест на земле, и я попал именно сюда».
Приближаясь к старой построенной заключенными дороге в лагерь, мы миновали заброшенную колхозную птицеферму. Согласно местной магаданской байке, урановый рудник был переделан в птицеферму, но потом заброшен из-за того, что птица там была радиоактивна. Правда от байки отличалась мало, уровень радиоактивности на самом деле был очень высок, хотя птицеферму устроили не на самом руднике, а в восьми километрах от него. И даже на таком удалении птица была радиоактивна, поэтому и пришлось забросить весь объект еще до полного завершения строительства.
Когда-то я специально узнавал у знакомого физика, насколько опасно посещение такого места. Тот ответил, что туда можно приехать и это не опасно, но лучше не задерживаться там даже на несколько дней и держаться надо подальше от шахт и строений. Однако именно эти самые строения я и искал. А Кравцов жил там в течение нескольких лет….
Меня поразило, как трудно было пробиваться сквозь девственный снег, и я вспомнил шаламовский рассказ про бригады заключенных, расчищавших дороги по пояс в снегу. Это наверняка было ужасно тяжело. По мере того как шло время, до критической точки дошли и мы.
Время уходило, и здравый смысл диктовал мне, что надо возвращаться. Я сказал об этом Александру. И услышал в ответ: «Ты прав, но спускаться – быстрее и легче, чем идти в гору, осталось пройти чуть дальше». Что мы и сделали; задержавшись сверх всякой меры, но все же увидели мрачный силуэт рудника.
Мы уже шли, шатаясь от усталости, к тому же под снегом было скрыто множество препятствий, о которые мы все время спотыкались. У самого рудника я свалился в урановый песок, в то самое место с высоким уровнем радиоактивного излучения. Но в конце концов это ведь не был обогащенный уран …
Вот я и оказался там, где Кравцов пережил такие ужасные времена. Дробильной техники здесь уже давно нет, но весь цех имеет зловещий и подавляющий вид. Сколько же здесь пережито страданий! Рядом с дробильным цехом мы нашли помещение химической обработки, где короткое время работал Кравцов. Все выглядело именно так, как он и рассказал, а над цехом химической обработки находился цех упаковки, где Кравцов проработал большую часть срока.
Стемнело, и фотографировать стало сложно. Мы стали спускаться назад к «Уралу». Спуск только теоретически быстрее подъема, уже в самом начале нашего возвращения мы были совершенно измотаны. Александр сказал: «Сейчас увидим, сможем ли мы вообще вернуться. Надеюсь, снимки стоили этих мучений». Он вовсе не шутил.
Наступил поздний вечер, когда мы наконец добрались назад. Мы были совершенно обессилены и на последнем этапе нашего пути могли преодолевать примерно по 50 метров между остановками на передышку. Когда мы увидели оставшихся в «Урале» охотников, один из них крикнул: «Я вас убью! Где вы пропадали! Мы уже хотели идти вас спасать!»
Шатаясь, мы поднялись в кунг на «Урале», там было тепло, и нас ждали горячий суп и море водки. Спустя какое-то время встретивший нас охотник сказал: «Йенс, теперь у тебя есть снимки реальных местных условий, и сейчас они есть только у тебя. Другие исследователи приезжают сюда только летом или после самого первого снегопада. Кому-то, может быть, разница и не видна, но мы-то ее видим!»

Бутугычаг – дробильный цех

Обогатительные фабрики Дальстроя НКВД
Колыма: Орган Главного управления строительства Дальнего Севера. Магадан: Советская Колыма, 1946
Специальный номер журнала «Колыма» посвящен освоению Крайнего Севера и строительству, производившемуся в этом регионе СССР за 15 лет существования системы лагерей Дальстроя НКВД.
Большую роль в освоении Крайнего Севера сыграл рабский труд политических заключенных. Издание «Колыма» (1946) посвящено успехам и новому пятилетнему плану в освоении этого исключительно сложного в климатическом отношении региона, добыче полезных ископаемых, строительству горно-обогатительных предприятий, внедрению новой, более совершенной техники, развитию энергетики, путей сообщения и связи, народному творчеству, образованию и спорту.
Некоторые материалы и статьи рассказывают о добыче золота, угля и других ископаемых, а также меха, о разведении оленей. Освещена история основания Магадана и его повседневная жизнь.
Большое количество фотоматериала и рисунков рассказывает о разных сторонах жизни и хозяйства Колымы. На первых листах помещены два больших портрета: И. Сталина и Л. Берии.

«Лагерь «Сопка» был, несомненно, самым страшным по метеорологическим условиям. Кроме того, там не было воды. И вода туда доставлялась, как многие грузы, по бремсбергу и узкоколейке, а зимой добывалась из снега. Этапы на «Сопку» следовали пешеходной дорогой по распадку и – выше – по людской тропе. Это был очень тяжелый подъем. Касситерит с рудника «Горняк» везли в вагонетках по узкоколейке, затем перегружали на платформы бремсберга. Этапы с «Сопки» были чрезвычайно редки. А. Жигулин.

«Если смотреть с Дизельной (или с Центрального) на сопку Бремсберга, то левее ее была глубокая седловина, затем сравнительно небольшая сопка, левее которой находилось кладбище. Через эту седловину плохая дорога вела к единственному на Бутугычаге женскому ОЛПу. Он назывался. . . «Вакханка». Но это название тому месту дали еще геологи-изыскатели. Работа у несчастных женщин в этом лагере была такая же, как и у нас: горная, тяжелая. И название, хоть и не специально было придумано (кто знал, что там будет женский каторжный лагерь?! ), отдавало садизмом. Женщин с «Вакханки» мы видели очень редко – когда проводили их этапом по дороге». А. Жигулин.

На самом перевале, прямо на водоразделе помещается это странное кладбище. Весной приходят на кладбище медведи и местная шпана из Усть-Омчуга. Первые ищут пищю после голодной зимы, вторые – черепа для подсвечников. . .

Даже не патологоанатому видно, что это череп ребенка. И опять распилен. . . Какую же чудовищную тайну скрывает верхнее кладбище лагеря «Бутугычаг»?

П. Мартынов, узник колымских лагерей под номером 3-2-989, указывает на имевшее место прямое физическое истребление заключенных «Бутугычага»: «Останки их хоронили на перевале „Шайтан“. Несмотря на то, что для сокрытия следов преступлений место время от времени очищали от останков растасканных зверями из ледника на перевале, там и сегодня встречаются на огромной площади человеческие кости…»
Быть может, там и нужно искать штольню под литерой «Ц»?
Интересную информацию удалось получить в редакции газеты «Ленинское знамя» в Усть-Омчуге (теперь газета называется «Тенька»), где расположен большой горно-обогатительный комбинат — Тенькинский ГОК, к которому относился и «Бутугычаг».
Журналисты передали мне записку Семена Громова, бывшего заместителя директора ГОКа. Записка затрагивала интересующую меня тему. Но, возможно, ценой этой информации стала жизнь Громова.
Вот текст этой записки:
«Ежедневный «отход» по Теньлагу составлял 300 зеков. Основные причины — голод, болезни, драки между заключенными и просто «стрелял конвой». На прииске имени Тимошенко был организован ОП — оздоровительный пункт для тех, кто уже «доходил». Пункт этот, конечно, никого не оздоравливал, но работал там с заключенными какой-то профессор: ходил и рисовал карандашом на робах зеков кружочки — эти завтра умрут. Кстати, на другой стороне трассы, на небольшом плато, есть странное кладбище. Странное потому, что у всех, захороненных там, распилены черепа. Не связано ли это с профессорской работой?»

От верхней площадки бремсберга горизонтальной ниточкой по склону сопки, длинной, примыкающей к сопке Бремсберга, шла вправо узкоколейная дорога к лагерю «Сопка» и его предприятию «Горняк». Якутское название места, где был расположен лагерь и рудник «Горняк», – Шайтан. Это было наиболее «древнее» и самое высокое над уровнем моря горное предприятие Бутугычага. А. Жигулин.

«Вместе с Иваном мы отпраздновали смерть Сталина. Когда заиграла траурная музыка, наступила всеобщая, необыкновенная радость. Все обнимали и целовали друг друга, как на пасху. И на бараках появились флаги. Красные советские флаги, но без траурных лент. Их было много, и они дерзко и весело трепетали на ветру. Забавно, что и русские харбинцы кое-где вывесили флаг – дореволюционный русский, бело-сине-красный. И где только материя и краски взялись? Красного-то было много в КВЧ. Начальство не знало, что делать, – ведь на Бутугычаге было около 50 тысяч заключенных, а солдат с автоматами едва ли 120-150 человек. Ax! Какая была радость! «. А. Жигулин.
СЛОВО СТРОИТЕЛЯ
Вспоминает один из строителей «Бутугычага» (Писатель из Ростова на Дону. Находился в заключеннии 17 лет, из них с 1939 по 1948 год в Колымских лагерях. Реабилитирован в 1955 г. ):
«Рудник этот был сложным комплексом: фабрики – сортировочная и обогатительная, бремсберг, мотовозка, тепловая электростанция. Сумские насосы монтировали в камере, выдолбленной в скале. Прошли штольни. Построили поселок из двухэтажных, рубленых домов. Московский архитектор из старых русских дворян Константин Щеголев украсил их пилястрами. Капители он сам резал. В лагере находились первоклассные специалисты. Мы, я пишу это с полным правом, заключенные инженеры и рабочие, а также отличные плотники, из числа закончивших срок и не отпущенных домой колхозников, стали главными строителями «Бутугычага»»
Гавриил Колесников.
ОБМАН СОЮЗНИКОВ
«Май 1944 года. Идет усиленная подготовка по всем учреждениям города к встрече и приему гостей из Америки. Гости прибыли в Магадан 25 мая вечером, провели осмотр города (школы, Дома культуры, городской библиотеки, АРЗа, совхоза «Дукча»). 26 мая вечером были на концерте в Доме культуры и утром 27 мая отбыли в дальнейший путь.
В Иркутске вице-президент США Уоллес выступил с речью. . .
«Хорошо помню его приезд. Посетил он прииски «Чай-Урьинской долины», имени «Чкалова», «Чай-Урью», «Большевик» и «Комсомолец». Все они сливались в огромный производственный комплекс. Определить примерную территорию прииска и его название можно было лишь по административным постройкам и домам для, так называемых, вольнонаемных, расположенным на трассе. К приезду высокого гостя прииск «Комсомолец» двое суток не снимал золото из одного из промывочных приборов, а машиниста экскаватора (заключенного) временно нарядили в костюм, взятый в займы у вольнонаемного инженера. Правда, потом его здорово избили за испачканную мазутом одежду.
Помню я и спиленные сторожевые вышки на многочисленных лагпунктах. Трое суток с утра и до вечера весь контингент заключенных находился в лежачем положении, в не просматривавшихся с трассы небольших долинах, под охраной стрелков и начальства из ВОХР, переодетых в гражданское платье и без винтовок. Питались мы сухим пайком, а на территорию лагпунктов возвращались только на ночь. Дорожки и проходы в лагеря посыпали белым песком, постели в палатах на день застилали новыми шерстяными одеялами и чистым бельем – ночью бы высокий гость вряд ли пожаловал в наши бараки, но для нас, заключенных, его приезд был небывалым трехдневным отдыхом от тяжких, изнурительных многолетних будней»».
З/к Жеребцов (Одесса).

Заключенные на работах в Бутугычаге. Фотоснимок отдела истории Дома культуры в Усть-Омчуге

ДУАЛЬНОСТЬ БЫТИЯ ЭПОХИ

То, что вы прочтете сейчас, красноречиво и без слов свидетельствует, какой ребус возникает у молодых поколений при взгляде на то страшное время, и какой они податливый материал для создания у них в голове «блаженного образа романтичного дедушки Сталина», когда «легко на сердце от песни веселой».
А ведь некоторым это крайне выгодно. Кто то снова хочет въехать в рай за чужой счет. Вообще давно заметил – яростные любители Сталина любят его для других. И при этом «забывают» его любить для себя…
СТАРШЕКЛАССНИЦА О ГЕОЛОГАХ
… Изучив статью «Уран для сверхдержавы» в журнале «Минерал» № 1 от 1998 года автора ведущего геолога Чаун-Чукотского горно-геологического предприятия, почетного гражданина города Певек И.В. Тибилдова узнала о том, что геологи (так же, как и другие) «были смертниками системы. Сколько их здесь было, получивших смертельные дозы облучения «на боевом посту», вряд ли можно установить достоверно»…
…. Изучая геологию, мы редко обращаемся к выдающимся геологам, которые своим жизненным опытом могут служить примером для формирования уважения и любви к этой профессии. Их профессиональное мастерство, заслуга перед отечеством могут быть образцом для подражания, воспитания чувства патриотизма, гордости и благодарности к ним.
Преодоление трудностей связанных с профессией геолога, принятия мужественных решений, принципиальность позиции, делают этих людей преданными своей профессии до конца жизни. Их заслуги в разведке месторождений увековечивают их имена для будущих потомков.
Столкнувшись с исторической биографией начальника Ирбинской геологоразведочной партии В.В. Богацкого (1943г.), я решила посвятить этот реферат ему. Для этого мне потребовалось тщательно поработать с архивом, изучить многие документы, находящиеся в музее.
В тот же период наш музей посещает известный человек, член Союза журналистов России, заслуженный работник Культуры Республики Хакасия Грек Олесь Григорьевич. Его целью являлась работа с архивными документами, связанными с жизнедеятельностью и годами репрессии В.В. Богацкого. Он является автором книги «Жестокий уран» и продолжает накапливать информацию о репрессированных геологах.
Личность Богацкого привлекла меня не только значимостью своего большого дела, оставленного на Ирбинской земле, но и тем, что он был дважды репрессирован. Его судьба была затронута так же, как судьбы виднейших светил геологической науки, таких как Л.И. Шаманский, К.С. Филатов, М.П. Русаков и всей геологической отрасли России.
Всматриваясь в поблекшую фотографию выпускников инженеров-геологов Сибирского геологоразведочного инстит

 
 
День на Венере длится дольше, чем год.
 
До распада СССР аттестаты этой законспирированной школы в Перевальном получили не менее 15 тысяч «специалистов широкого профиля», навыки которых требовались в условиях боевых действий.
 
Москва 1990 года. Советский Союз доживает последние дни. Обнищавший народ стоит в бесконечных очередях за сигаретами, водкой и едой. На улицах Москвы невиданное до этого зрелище - многотысячные митинги и палаточные лагеря.
 
Йосип Броз Тито, как и любой другой коммунистический лидер социалистической страны, опасался за свою жизнь и жизнь ближайшего окружения. Бункер, о котором мы хотим вам рассказать, строился более четверти столетия.
 
Он совершил первый и единственный побег из Соловецкого концлагеря и написал о ГУЛАГЕ за 50 лет до солженицынского «Архипелага» «…рейд на Кубань не удался.
 


...

Loading...

 
 

Mail_to_admin Freejournal



Рейтинг@Mail.ru

Network money

 
"> ?>